Стихи на склоне

Замотала жизнь - бьет, чем попадя.
В синяках - спина, душа - в копоти!
Заработал рупь, надо два отдать,
Так и хочется все к чертям послать:
Рать чиновную, ненасытную,
Нуворишей всех рожи сытые,
Что с экрана врут, потешаются,
Над голодными изгаляются.

Сорок лет пахал я во вредности,
А на старости - черта бедности.
Мне из этого выход видится:
Нам тесней в рядах надо двигаться!
Не поможет штык - дело страшное,
Головой борись врукопашную.

Президент наш во всем почти правильный,
Многим нравится, коммуникабельный.
Но в делах своих он стреноженный,
Словно конь в пути обезноженный.

Свет Владимир наш, красно солнышко,
С чьих ладоней клюешь пшена зернышко?
Уж не с тех ли, кем власть тебе дарена,
В ночь на праздник с экрана отдадена?

Долг вернул им сполна, даже сторицей,
Поработать пора для истории:
Должен ты в ней остаться в величии,
А не с прозвищем "серой личности".

Не раз я слышал нудный голос:
"Зачем ты стал писать стихи?
Твой череп гол, его покинул волос...
Нас неразумных просвети!

На что надеешься, несчастный?
За бред твой не дадут рубля.
Издашь допустим ты брошюру.
Зачем, братан! Тщеславья для?"

Я отвечаю оппоненту,
Что не пройдет и лет пяти,
Захочет Пушкин с постамента
На грешную ко мне сойти.

Пожмет он мне, довольный, руку
И скажет: "В гости заходи,
Я буду рад тебе, как другу,
Ты постоишь... в моей тени".

Февраль. Хороший зимний день.
На улице мороз сгущался.
И вдруг возникла мысли тень:
Давно я с другом не встречался!

Давно? Да не прошло недели,
Как мы сидели за столом.
Культурно пили, в меру ели,
Глобально мыслили при том.

Друг не звонит. Забыл мой номер?
А может быть, не дай бог, помер?
Шучу, конечно. Сам звоню,
И нарываюсь на жену.

"О, добрейшая из женщин", -
Начинаю сходу льстить, -
"Разрешите на минутку
Мужа к трубке пригласить".

И в ответ я слышу вдруг
Убивающую фразу:
"Собутыльник ты! Не друг!"
Охладел мой пыл тут сразу.

Вежливость и такт забыв,
Отвечаю я ей тоже:
"Много видел я мегер,
Ты одна из них, похоже!"

Я иду по жизни честно,
Раскрывая душу и карманы.
Изменяют поведенье, мне известно,
Друзей предательство и женские обманы

Я к друзьям претензий не имеею,
Женщин я простил еще до встречи.
Все, чего сейчас хотеть я смею -
Пусть желаний не погаснут свечи.

Все имеем по своим заслугам:
В неудачах нет вины людей и бога, точно!
Заимей жену, ребенка, друга,
Дом построй, чтоб были стены прочны.

Пусть в гармонии душа и тело будут,
А пора покинуть мир настанет,
Бог нас не покинет, ен забудет,
Легким путь наш в вечность станет.

К друзьям - с душой, с другими - сдержан.
Характер ровный, гневу не подвержен.
Но это - днем. Его не знаем ночью.
Быть может ты в постели - зверь?!
Завидуем, поверь. Не осуждаем, точно!

Я познакомился с ней сдуру,
Ей - двадцать, мне - гораздо больше.
Снесли года мою густую шевелюру,
Она ж была красива, словно гейша.

Не оценил ее ума и не увидел цели,
Я ждал отказа, в общем, драматизма.
Она сказала: "Не волнуйся, милый,
Не надо мне волос, ведь главное в тебе - харизма!"

Харизмой долго баловались,
Потом уснули мы, конечно.
Харизма мягкой оказалась,
Не все быть может твердым вечно.

Я в связь дальнейшую не верил,
И проводил ее без чувства...
Открыл потом я шкаф, где были деньги -
Там оказалось пусто. Пусто.

Ее на улице встречаю
С такой же, как она, подругой,
И, отвернувшись, замечаю -
Смеются надо мной, паскуды.

"Уж так устроен шар земной,
И так устроен будет вечно".
Смеяться будут над тобой,
Коль ты ведешь себя беспечно.

Я кудри свои растерял,
Как деревья листву,
Но об этом не очень жалею.
Дорогой мне не нужен шампунь,
И не сыплется перхоть
На костюм и на чистую шею.

Стало меньше любовниц?
Поспорить готов -
Мне от них и сейчас нет отбою.
Так зачем же нередко
В ночной тишине
По кудрям своим волком я вою?

В эротических снах подруга моя
Не макушку целует мне голую,
А таскает за вихры туда и сюда,
Энергично двигая попою...

Зачем пишу стихи на склоне лет?
Быть может, впал в маразм я до предела?
И отвечаю твердо: вовсе нет!
Я в этой жизни что-то не доделал.

Не всегда, но в чем-то был я первым,
На работе честно делал дело.
В чувствах часто рвал на части нервы,
Другу не жалел души, любимой - тела.

Хочу ли я до старости дожить?
Без дряхлости согласен хоть до смерти!
Ни дня больным в постели не лежать,
А до конца быть в жизни круговерти.

У времени и у судьбы в плену
Я не боюсь того, что непременно будет.
Со смертью примиряюсь потому,
Что кто-то меня долго не забудет.